Ведь тот негодяй неуязвим, его это словно и не касается. И все мы, мужчины, тоже неуязвимы - мы, которые довели эту женщину до такого положения. И не в силах объяснить ей, что все это естественно и обычно, я только пробормотал: "Мне, право, жаль, ужасно жаль", - и кинулся к выходу. ПАННО ВТОРОЕ Ровно через неделю, показав вместо пропуска свою повестку, я вошел в тюрьму, где мы пользовались правом наблюдать, как живут многие из тех восьмидесяти шести людей, которые попали сюда не без нашей помощи. Я так долго не приходил, - сказал я стражнику у ворот, - наверное, все другие присяжные уже... - Что вы, что вы, сэр! - с улыбкой отозвался стражник. Напротив, вы первый, и, простите, вы же, вероятно, будете и последним.